ТЕАТР НАРОДНОЙ ДРАМЫ -
   
                 ТЕАТР ДУШИ ПРАВОСЛАВНОГО НАРОДА 
 
    Попадая на пьесы режиссера Андрея Грунтовского, руководителя Театра Народной Драмы г.Санкт-Петербурга, словно переносишься в иной мир. В мир чьей-то души, скромной, тихой, верующей в Бога и знающей цену русской культуре и истории. Необыкновенная смесь чувств зрителя в начале к концу спектакля порой сменяется слезами, внутренним очищением, катарсисом. Язык постановки понятен как юному зрителю, так и взрослому... Наверное, это просто общение душ на понятном им родном языке сострадания к ближнему и любви к Богу. 
   
    
 
- 27 марта международный день театра. Андрей, расскажите, как создавался ваш Театр Народной Драмы?

- В начале 80-х я учился в студии, а затем играл в театре у Льва Шварца. Это была очень интересная школа… Вторая половина 80-х совпала с воцерковлением и я оставил театр, и театральную карьеру. Тогда мне казалось, что дело это исключительно греховное. Я ошибался: грех присущ человеку, а не жанру, не виду искусства. Напротив, в скорости определилась ясная мыль: надо создавать свой, авторский и именно православный театр. К театру меня привело увлечение традиционной культурой – фольклором и этнографией. Фольклорному движению я отдал много лет. В этом году мы провели 27-й по счету фольклорный фестиваль. Здесь (в народной культуре) среди прочих жанров открылся мне такой жанр, как фольклорный театр. А в нем открылось многое – приемы, методики, сам материал легший в основу того авторского театра, который мы и создали… Начинали со сценок ряженых (это делают многие фольклорные коллективы), потом – народные пьесы: «Лодка», «Ирод», «Царь Максимилиан» и т. д. А потом я понял – на этих принципах можно создавать спектакли любой темы и сложности.

Об этом обо всем я написал книгу «Русский театр», которая была иже трижды переиздана (2002, 2012, 2013)

- Есть ли аналоги вашему театру  в России?

- В некотором смысле – есть. Использовать аутентичный фольклор пытались (порой и успешно) и до меня. Но главный фольклорный принцип, как мне думается, не «использование» материала, а полное тождество с ним. То есть – песня, фрагмент обряда, декорация,  костюм не «используются», а являются частью драматургии, ее движущей силой.

- В чем особенность вашего театра для неискушенного зрителя?

- О главном я уже сказал… Есть и другая, для меня самого неожиданно открывшаяся тема. И аналогов мне пока не известно. Незаметно – от сезона к сезону, - удалось не просто выстроить репертуарный театр, основанный на своей, специфической (в основе – традиционной) театральной системе… Удалось выстроить целый годовой цикл спектаклей. Создать ряд пьес житийного построения. Я назвал этот жанр «поэтическое жизнеописание». Это пьесы о Пушкине, Достоевском, Шукшине, Рубцове, Маяковском, Высоцком… Не просто пьесы о… но именно средствами театра и поэзии сделанные «жития», которые мы играем в памятные дни, слагая таким образом театрально-литературный годовой цикл. Это наше поминание великим русским людям…

     

       

- Каких авторов выбираете, как режиссер?

- Да, вот половина наших постановок – это мои пьесы, о которых я сейчас говорил. Таким образом, еще одна наша особенность в том, что театром руководит режиссер-драматург-поэт. Вторая половина постановок – это классика, что замечательно дополняет наш рассказ об авторах… Так эти спектакли могут идти парами: спектакль о Шукшине и через некоторое время спектакль по Шукшину и т. д.

В нашем репертуаре: Пушкин, Шекспир, Гоголь, Достоевский, Шукшин, Есенин, Шергин…

- С каких постановок начинали? Что с большим интересом смотрит зритель?

- О фольклорных постановках я уже говорил – они стали школой для первого поколения наших актеров. Потом я ставил для детей русские сказки (1995), были шекспировские «Король Лир» (1995) и «Ричард Третий» (1006), потом был есенинский «Пугачев» (1996)… потом «Борис Годунов»…

- Вы профессиональный актер, хотя как режиссер работаете с непрофессиональными актерами. Сложно ли донести режиссерское видение для исполнителей или «талант не нуждается в огранке»?

- Ко мне часто приходили и профессиональные актеры, но не все могли работать с нами. Нужно проникнуться нашими идеями о традиционной национальной театральной системе… Она, по сути синтетична, в главном – это не психологический театр, а условный. Мне представляется, что именно такая система наиболее подходит православному человеку. Но большая часть моих актеров – это люди пришедшие ко мне заниматься и прошедшие нашу школу. Те из них кому Господь дал силы и понимание пойти общий путь, многого достигли и я не могу считать их «непрофессиональными». Напротив, часто профессионалы не могли выполнить то, что от них требовалось в наших постановках… Таланты бывают разные – иные нуждаются в огранке, иные – нет. Главное – не зарывать их в землю.

- Изюминкой вашего театра является постановка одного актера, где вы успешно выступаете с различными ролями. Какая вам наиболее по душе и насколько сложно работать со вниманием зала одному?

- Мне часто приходиться и заменять уехавших или заболевших актеров… Но есть и моно-спектакли о Высоцком, о Маяковском… Но и в прочих спектаклях присутствуют большие монологические фрагменты: так в спектакле по Шергину… или в роле Достоевского, Лира, Тараса Бульбы… Каждый раз я проверяю себя самого и на себе (как это делают честные врачи) испытываю свою систему. Может быть мне это легче, так как есть привычная роль поэта и автора-исполнителя на концертах. Поэтический концерт – это ведь тоже – моно-спектакль.

        

        

- Что бы вам еще хотелось сыграть одному на сцене, но пока не видите возможности?

- Мыслей было много… Вот, краткий перечень, того что хотел поставить, но по разным причинам не вышло… В «Изумрудном городе» хотел сыграть дровосека… Мечтал поставить и «Незнайку с солнечном городе»… (кстати, это я хотел не в театре, а в жанре кино… Вообще кино проекты в том числе очень серьезные, не состоялись…) Думал так же о древнерусской литературе. Например, «Житие Аввакума» (но тут, пожалуй, мы не доросли…)… Мечтал поставить и сыграть Дон Кихота… Прозу Платонова… Ну, всего не рассказать.

- Кто были вашими первыми актерами в труппе?

- Первая плеяда, это те, кто и сейчас не совсем еще ушел со сцены – Роман Тихомиров, Евгений Гуреев, Владимир Матросов… Сейчас в театре работают их дети… Одна из первых моих учениц Татьяна Ананченок сейчас руководит фольклорным клубом «Горница»…

- Удалось ли поработать с известными актерами за годы работы?

- Пару раз я приглашал известных профессиональных актеров на определенные роли… Но не состоялось. Так, например, на роль Высоцкого... Но человек, прочитав пьесу, не решился и в итоге играю его сам… Вообще мои пьесы очень «специфичны» и вряд ли есть театр в стране, который сможет играть их. Не потому, что в них что-то сверх-гениальное, просто они и написаны под определенную театральную систему и нынешними театральными системами осуществлены быть не могут.  Так однажды я даже писал либретто по просьбе известного композитора для его балета, но, как выяснилось, современный балет не готов к тому, что было предложено.

- Как вы считаете, на какой вехе развития находится ваш театр сейчас? Есть ли еще куда расти, или максимум  творческого видения достигнут, и желательно сохранить этот уровень?

- Станиславский говорил, что театр живет в среднем 15 лет… Имеется ввиду не здание, а конкретный коллектив… мы прожили 25 лет… Я хотел бы возродить такой жанр, как теле-спектакль, что бы сохранить то лучшее, что у нас было… Мы уже по-тихоньку стареем и уходим. Мечтал о большом кино… Но это сейчас очень сложный бизнес… А самая трудная ситуация, мешающая работе, отсутствие собственного здания. Нас несколько раз лишали крова и вот опять период «бродячего театра» настал. Комитет по культуре помочь не может и, к сожалению, не понимает, что помочь тут просто необходимо.

 

        

- Какие пьесы прошли сквозь годы и успешны также, как в первые дни?

- Все мои пьесы оказались живучими… Мы от даты к дате восстанавливаем… Меняются исполнители… пьесы живут. Иногда играем раз в год и реже бывает – каждый раз премьера… Это технически тяжело, но живем. 

- Каковы перспективы православной подачи на театральной сцене классических произведений? Есть ли будущее у насыщенных духовностью постановок? Что хочет видеть зритель?

- Зритель разный и хочет разного. Вопрос, что могу написать я? Это очень сложный вопрос, ибо автор – никогда не автор по-настоящему. Будет дано свыше?.. Дастся ли? Вот как может вопрос ставиться. И смогут ли справиться наши ребята? Это тоже вопрос за рамками нашего «хочу». Все настоящее в искусстве возникает по неисповедимым промыслительным путям…

Мне часто приносят пьесы профессиональные драматурги. Но я, каюсь, чужие пьесы ставить не умею. Не дано. Вы спросите, а как же с классикой? – Классика мне не чужая… Я беру «Годунова» или «Тараса Бульбу» делаю инсценировку и возникает полное ощущение, что это – моё… А пьеса написанная собратом по Союзу писателей – это далекое что-то.

-Участвовали ли когда-нибудь в театральных фестивалях?

- Да. Хотя нас и не везде принимали. Ну, на «Золотой маске» и т. п. не принимали, конечно… Ну и Бог с ними. Как я когда-то пошутил в одном интервью о подобном театре: «Столетний спор между Станиславским и Мейерхольдом завершился победой Фрейда…»

Но в ряде профессиональных фестивалей мы участвовали… - к великой радости зрителей и полному недоумению жюри. Мы и сами вот уже 13 лет организовываем совместно с нашими друзьями – театром «Странник» - Пасхальный театральный фестиваль, на который приезжают по 10-15 театров России и, порой, зарубежья. Грантов нам ни разу получить не удалось. Как мы делаем это без денег? Только с помощью Божией.

- Каким вы видите  ваш театр в будущем?

- Живым.

         
                                                                                                   Беседовала Инна Волкова
 
         
                        Солнце в глине  тепло дарит...
 

Дивеевская глиняная игрушка мастерской «Райский Сад» под руководством заслуженного мастера России Натальи Григорьевны Крушинской  снискала признание в многочисленных конкурсах и фестивалях, побывала во многих городах России: Москве и Подмосковье, Иваново, Твери, Чебоксарах, Ульяновске, Зеленограде, Нарьян-Маре. Работы  Натальи Григорьевны и ее учеников не оставляют равнодушными никого, поскольку в них столько радости, тепла и жизни.

                                              Настоящее солнце в глине!

 

-Наталья Григорьевна, скажите, когда у вас впервые зародилось желание творить? Когда вы  взяли в руки глину с окончательным намерением лепить эти чудесные игрушки?

- Впервые я взяла в руки глину 1991г., то есть уже 26 лет занимаюсь делом, в которое влюбилась с первого взгляда. Первого я слепила ангела… Еще с детства мне мои родители внушили, что ценная игрушка та, которая сделана своими руками. А когда это во мне проснулось, для меня открылся целый Божий мир, с которым я неустанно делюсь с людьми. Безусловно, на меня повлияло то, что рядом с нами находится величайшая мировая святыня Четвертый удел Матери Божьей - Дивеевский монастырь с мощами Серафима Саровского Мне еще в детстве моя бабушка Ульяна Егоровна сказывала: «Внученька, много света в окне, а за окном еще больше». Помню, как в детстве я любила строить из песка песочные замки и фигурки на берегу речки или у моря и мне это очень нравилось. Стремление познать свет Божий, прикоснуться к красоте Божьей двигает меня на протяжении всей жизни.

-А чем вы раньше занимались до лепки игрушек?

- Вся моя жизнь и была подготовка к тому, чем я сейчас занимаюсь. Я профессиональный музыкант, я преподавала классическую гитару и вокальное пение в музыкальной школе и общеобразовательной. В глине все то же самое, что и в музыке: завязка сюжета, ритм, такт, темп, акценты, а главное идея. Идея игрушки – это Бог-Любовь, Добро, Жизнь, Вечность. Детская игрушка взята из Рая, она вне времени, она является языком пластики, через образ говорит о вечности.

-А что лично для вас игрушка? Какие для вас любимые темы игрушек?

- Для меня важен как сам процесс, так и его результат. Лепить игрушку для меня это все равно, что читать молитву. Это повторение творческого акта Творца, и в этом я ощущаю полную свою самореализацию и смысл жизни. Бог первый величайший художник и скульптор.

  Мне нравятся очень деревья. Они взяты из рая. Мы видим, что даже будучи могучими, когда их люди обдирают или рубят, они смиренные и благородные, добрые и не противятся злу, и очень-очень любят нас людей. Среди людей мне больше всего нравится дед Мазай, в Библии написано «блажен человек и скот милующий». Он спасает зайчиков, это прекрасное творение Божие. Я его лепку начала с вечера, а когда уже к пяти утра закончила, смотрю на него, и сказала ему: «Какой же ты красивый и добрый дедушка получился». Среди Святых особо почитаю нашего преподобного Серафима Саровского, который дружил с медведем...

 

- Действительно, Наталья Григорьевна, вы созвучно повторяете слова бытописателя о творении мира Богом: «И увидел Бог что это все хорошо».

-Кстати, эти слова несколько раз повторяются после очередного этапа сотворения Богом, и этим самым подчеркивается эстетичность творческого процесса.

- Пока глиняная игрушка получит окончательный вид, она должна пройти обжигание в печи, и с этим связан ряд рисков. Так что для вас завершительный этап творения?

-Батюшка, действительно, последний этап это как процесс рождения человека – роды. Сначала нужно добыть глину, прочистить, размягчить, что бы была пластична, а потом только лепка. До обжигания изделие выглядит иначе, чем после обжигания. Игрушки погружаются в муфельную печку, и при температуре 950 градусов обжигаются 10 часов. А когда открываешь печку – это счастье, вот она – готовая, родилась! Иногда бывает результат на много больше превосходит, чем ожидаешь, это чудо рождения. 

- Скажите, целый день вы неустанно учите как взрослых, так и детей лепить игрушки, это же разные люди, которые приходят с разным душевным состоянием, и вообще, как вы выдерживаете, даже на физическом уровне сидеть, не выходить из мастерской по нескольку часов?

- О, если бы вы знали, какую отдачу я получаю при этом! Я счастлива, я очень люблю людей, я постоянно ищу возможность помогать им, хоть в доме по огороду, хоть здесь лепить игрушку. Я, передвигаясь по городам, с нашими выставками, вижу прекрасный мир людей, все то доброе, что сотворил и дал им Бог.

   О, если бы вы видели, эти множества подвижных ярких детских глаз, их несказанную благодарность, и радость. Дети лепят игрушку, и игрушка творит их быть добрыми. Бывает, человек, когда лепит, даже раскрывается и говорит мне то, что наболело, и Бог мне дает нужное слово утешения сказать. А вы знаете, что все игрушки живые? Они общаются не только со своим творцом, но и с окружающими людьми…

  

- Наталья Григорьевна, простите за возможно резкий и грустный вопрос, но однажды придет время, и вы, как всякий человек, через 20-30 лет, этот мир  покинете, а что дальше будет с вашей игрушкой?

- Игрушка жива, она живет в душе человека. Уже тысячи людей стали  последователями душевной глиняной игрушки. О, как это прекрасно! Глиняная игрушка может проснуться в душе каждого человека, как это произошло у меня, ибо это творческий алгоритм Творца в  его творении. Когда я оставлю этот прекрасный Божий мир… я буду лепить из тучек красивые зверюшки, раскрашивать восходы и закаты и при этом петь Богу: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф»!

   Я буду приходить на землю и помогать людям, без одной секунды отдыха. Батюшка вы меня понимаете? У меня Рай в душе уже тут на земле. И  я делюсь этим раем с каждым человеком, кто приходит ко мне на лепку.

     

                                                                                      Беседовал протоиерей Олег Трофимов 

 
 
 
 
     ПО ПРИГЛАШЕНИЮ РЕДАКЦИИ ИЗДАНИЯ ROYALS MAGAZINE
       В РАМКАХ КУЛЬТУРНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА МОСКВУ ПОСЕТИЛИ
           ПРИНЦ ВЛАДИМИР И ПРИНЦЕССА БРИГИТТА ЮГОСЛАВСКИЕ
                                         ИЗ ДИНАСТИИ КАРАГЕОРГИЕВИЧЕЙ 
  

                                

   

             

 

-В марте 2017 года  Россию посетили принц Владимир и принцесса Бригитта Югославские. Мы знаем, что Вы - Евгений, как главный редактор журнала ROYALS , были организатором этого визита. Расскажите, как Вам удалось пригласить августейших особ и подготовить такую встречу? Почему среди европейских династий, выбор пал именно на Карагеоргиевичей? 


-Да, действительно, Их Королевские Высочества посетили нашу страну. Для принца Владимира это было первое знакомство с Россией, Принцесса Бригитта приезжала  до этого один раз, но очень давно. Визит принца и принцессы Карагеоргиевичей был связан с юбилеем, который наше издание ROYALS-magazine отмечало в марте этого года.  Когда возникла идея отметить это событие, то встал вопрос, кто из представителей королевских династий мог бы присутствовать на нашем торжестве. С принцессой Бригиттой я познакомился около трех лет назад, когда я хотел организовать благотворительный вечер, связанный с помощью народу Сербии, в связи с постигшим страну страшным наводнением. Вечер по некоторым причинам провести не удалось, но мы подружились с Её Королевским Высочеством и договорились встретиться в Москве, когда возникнет определенная возможность. И вот спустя три года такая возможность появилась. Надо отметить еще и тот момент, что принцесса Бригитта творческая личность и рисует картины, а также создает модели одежды. Кстати на нашем торжественном вечере она была в наряде, который создала сама. А так как наше мероприятие было посвящено творческим личностям, то выбор пригласить именно принцессу был очевиден. При поддержке Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата мы сформировали для августейших особ программу, которая включала посещение некоторых знаковых мест.

 

 

                        


-С каким настроением прибыли в Россию принц и принцесса? 


-Принц и принцесса прибыли с прекрасным настроением и с самого первого момента нашей встречи в аэропорту у них горели глаза и было ощущение, что мы знакомы уже очень давно. Эта душевность, теплота и простота общения принца и принцессы подкупала и очень располагала к ним.

  

   

-Чувствуете ли Вы духовную, культурную, историческую связь между народом Сербии и России? Что об этом говорили сами принц и принцесса?


-Да, конечно. Они постоянно говорили об этом и в конце визита отметили, что те встречи, которые у них состоялись в Москве были невероятно интересными, наполненными и позволили им лучше понять русских людей. А прогулки по святым местам и рассказы об истории монастырей и соборов еще больше укрепили эту уверенность в такой духовной связи между нашими странами.



-Расскажите, были ли организованы встречи с российскими политиками и телевизионными  каналами, для оповещения обширной аудитории о предстоящем Визите Карагеоргиевичей в Россию?


-Это не было политическим визитом, поэтому встреч с политиками у них не было. На нашем вечере присутствовал депутат Государственной Думы прошлого созыва Александр Тарнавский и у него состоялась беседа с Их Королевскими Высочествами. Также принц Владимир дал интервью телеканалу Царь - град.

 

 

                        

   


-Расскажите подробней, где Вы побывали с высокими гостями? Каково их впечатление от нынешней России?


-Во-первых, гости побывали на Красной Площади, прогулялись по территории Московского Кремля, посетили Соборы, расположенные в Кремле. Кроме того, они посетили Свято-Данилов монастырь и Марфо-Мариинскую обитель. Последняя на них произвела очень благостное впечатление. Особенно их порадовала встреча с монахинями обители, которые приготовили к их визиту прекрасную трапезу.  Настоятельница обители игумения Елисавета (Позднякова) очень подробно рассказала об истории обители и великой княгине Елизавете Федоровне, которая жила там и внесла огромный вклад в развитие этого святого места. Помимо храмов и монастырей гости побывали на опере «Дон Карлос» в Большом театре, прокатились на теплоходе по Москве-реке, встретились с Послом Республики Сербия господином Славенко Терзичем и его супругой.



-Были ли у принца и принцессы особые запросы в плане пребывания. Может быть они сами что-то особенно хотели посетить и увидеть в России и Вы организовали это для них?


-Да, программу визита мы сформировали, учитывая запросы принца и принцессы. И те, места, о которых я упомянул , входили как раз в число тех объектов , которые они хотели посетить.



-Где останавливались принц и принцесса? 


-Они жили в отеле ROYAL Radisson Moscow



-Был ли у Вас подобный опыт организации таких высоких встреч?


-Да, в 2012 году я пригласил в Москву принцессу Марту Луизу, дочь нынешнего короля Норвегии. Мы издали книгу принцессы и её соавтора Элизабет Норденг «Духовный пароль» и визит был приурочен к презентации этой книги на русском языке.

 

 

                       


-Какую цель Вы ставили перед собой (культурологическую, журналистскую, историческую), приглашая в Москву  Карагеоргиевичей. Как считаете,  достигли ли Вы ее?


-Цель визита принца и принцессы Югославских была такая же, по которой я собственно и издаю журнал ROYALS! Это укрепление связей между странами, народами и целыми континентами, сближение культур и стремление лучше понимать друг друга, независимо от национальностей, политических или религиозных взглядов. Я очень доволен визитом, так как интерес к нашему мероприятию был огромный, и во многом этому способствовало присутствие принца Владимира и принцессы Бригитты.



-Как здесь у нас восприняли визит в Москву принца и принцессы Сербских (Югославских)?


-Интерес к Их Королевским Высочествам был очень большой. На самом вечере их не на секунду не оставляли, выстраивалась очередь, чтобы с ними пообщаться, они уделили внимание каждому, кто обращался с какими-то вопросами или пожеланиями.



-Говорили ли принц и принцесса, как в Сербии обстоят дела в монархическими идеями в обществе. Насколько тема  монархии актуальна в Сербии? 


-Да, мы об этом говорили в интервью, которое выйдет в следующем номере нашего издания. В целом , принц Владимир поддерживает такие идеи. Другое дело, что для их воплощения сейчас недостаточно условий.

 

 

                    


-Кого из представителей монархических династий Европы (или Азии), на Ваш взгляд, было бы актуально и уместно пригласить в Россию в следующий раз? 



-У меня конкретных планов на этот счет нет. Все зависит от того, какие новые идеи и проекты будут рождаться. У меня все возникает спонтанно и я не планирую свою жизнь и того, что в ней происходит.

                                                   
                                                                                                                       


                                                                                                                Беседовала Инна Волкова

                                                                                                                             Фото @ Daniel Afrin

 

 

 

                         ЭМАЛЬЕР-МОЗАИЧИСТ АНДРЕЙ МАНДЖОС: 

                             ПОСЛЕДОВАТЕЛЬ ЛОМОНОСОВА,

                                 ПРЕВЗОШЕДШИЙ  ФАБЕРЖЕ…

 

             

    



   Следователь, художник - первый в мире эмальер-мозаичист, общественный деятель, основатель Школы «Эмалевой мозаики А.Манджоса», изобретатель новой художественной техники. «Мозаика Манджоса» официально объявлена «Визиткой России в медально-монетном деле». Поставщик эксклюзивных изделий в высшие органы власти РФ, автор проекта Музея "Эмалевая комната" – своего рода аналога "Янтарной комнаты". Автор проектов "Глобус Памяти», «Большой Георгиевский Крест» и др. Награжден орденами, Благодарностью Администрацией Президента РФ, дипломами за особый вклад в мировую и отечественную культуру, член Международного художественного фонда, Московской палаты ремёсел, почетный член Русского клуба рекордов "Левша" и Ассоциации "Русские рекорды", член Международного художественного фонда, Московской палаты ремёсел, почетный член Русского клуба рекордов "Левша" и Ассоциации "Русские рекорды».

         

                            

   

    

 -Андрей, расскажите  о Вашей семье, где вы родились и выросли и необычной фамилии, Манджос, что она означает?


-Родился я в 1959-м в Москве недалеко от Белорусского вокзала в роддоме, в котором родились помимо меня, не только сестра и двоюродные братья, но и моя мама – Мария Михайловна Мудрецова, с прекрасным певучим голосом, не уступающим оперным певицам, поэтесса, штучный модельер, тетя, дядя… По бабушке, Анне Степановой, я - потомок большой Степановской родни, когда две мои пробабки были замужем за царскими генералами, одна за одним из братьев Елисеевых (Елисеевский гастроном на Тверской), один прадед был «дядькой» наследника престола, а один был поставщиком цветов ко двору, у него каждый день витрина цветочного магазина меняла свой цвет. Это по матери. Отец же, Лев Павлович Манджос, военный музыкант-волторнист, объехавший половину Европы с концертами в составе военного ансамбля, родом из г.Николаева и имел свой рыцарский дворянский малороссийский герб еще со времен Богдана Хмельницкого. Семья наша не была зажиточной, возможно, из-за этого, родители были очень справедливые, честные и даже где-то сверх порядочные, беспартийные, но, как я говорил про них,  настоящие коммунисты в лучшем смысле этого слова, простые в общении, но очень артистичные и интересные. Карьера им была не интересна, беспокоились только о семье. Они и дали мне очень тонкое чувство справедливости и ту домашнюю духовную среду, в которой и сформировалась моё творческое начало. Художественные способности, оказывается  у меня были всегда, к этому родители руку не приложили, а вот то, что я в детстве прочел великое множество книг и привык творчески фантазировать, так это точно их заслуга. В 16 лет я уже стал солдатом  вдалеке от родного дома, а через четыре года вернулся молодым лейтенантом и уже, конечно, не таким ребенком, как уходил. Так сказать, детство кончилось быстро и резко. Но везде по жизни мне помогали художественные способности, но это уже другой вопрос.

 

                                          


-Какое самое яркое и впечатляющее событие Вы помните из детства?

-Самое – так не бывает, как можно сравнивать множество всяких событий? С 3 до 10 лет я жил с родителями в военном городке в Германии, позже уже в Москве в хрущевке. Так, московская жизнь на окраине была какой-то серой, я больше помню именно Германию, время октябренка-пионера, нежели комсомольца. Что «самое-самое было в детстве»  трудно сказать, у меня целый шлейф впечатлений из прошлого: как –то провалился под лед и чудом выбрался;  однажды рядом взорвались брошенные в костер патроны и сильно напугали меня; был у меня пистолет «ТТ», который я взял и выменял на несколько почтовых марок; однажды, не умея плавать в четвертом классе спас тонущего одноклассника; в Германии вредная  немка в магазине не дала мне купить игрушку, какую я хотел и это ужасно разозлило меня;  однажды, немец-солдат надел на меня свою фуражку на втором этаже электрички и я не знал как себя вести: радоваться или смутиться; возле дома с друзьями выкопали немецкий автомат, нож и орла с фуражки и сделали из этого секрет; однажды залез в подкоп на гарнизонную гауптвахту и меня чуть не поймали; особено запечатлелся в душе случай, когда я остался один в немецком городе и искал зубного врача… 

                   

                                              


-Как начала складываться Ваша взрослая жизнь? Как вы выбрали свой путь, стезю? 

-Все просто. Отец сказал, что я должен быть военным – обут, одет, сыт. И лучше финансистом или замполитом, они себя лучше всего в армии чувствуют. Я был самым маленьким в классе в свои 16 лет. Еще немного и я был стал военным, но вмешался случай. В волейбольной команде школы я играл с парнем, а его отец был полковником милиции и, оказалось, что он гуляет с собакой вместе с моим отцом, такое вот «собачье» знакомство. Так и случилось, они мне и предложили пойти учиться на юриста. Ничего не зная особенно, но понимая, что будет собственный пистолет, который я покажу ребятам во дворе, и тем более не надо будет где-то болтаться в гарнизонах, я согласился. Мне было 16 лет, ехать пришлось в Казахстан, там как раз принимали в Школу милиции экспериментально, без армии. Я поступил, приятель - нет. Так стезя и выбралась, не в никому ненужные художники же было тогда идти, по жизни о них вообще мало кто слышал, что они вообще существуют. Поэтому, окончив ВУЗ, я вернулся лейтенантом в Москву и стал работать следователем в спецмилиции – милиции на оборонных заводах. 

 

                                                  


-Когда Вы почувствовали, что пришло время посвятить себя творчеству? Почему именно эмаль? Мозаика? 

-Параллельно еще со школы меня всегда сопровождала общественная работа – оформление стенных газет и тут, проработав всего год, я случайно узнал,  что в Строгановском училище Ленинградский райком КПСС набирает специальный курс художников-оформителей. В голове молодого лейтенанта-следователя сразу созрела идея, что на пенсии было бы неплохо работать в каком-нибудь кинотеатре по оформлению афиш.  Вот я и решился получить вторую профессию, чтобы получить нужный документ. Задумано – сделано. Организовав нужное ходатайство, я попал в число отобранных художников и стал учиться, а именно ходить на лекции и семинары между допросами и экспертизами. Я, конечно, много прогуливал, но все сессии сдавал исправно, все задания - на отлично и никто так об этом в милиции и не узнал. Это потом Первый канал приедет снимать кино, как я вхожу в Университет, как заказываю и смотрю книги в его читальном зале, а тогда я случайно обратил внимание на маленькую книжечку о Ломоносове и увлекся не только его творчеством, но и принципами его жизни и деятельности. В результате, вскоре офицер милиции стал искать на помойке смальтовой фабрики в Перово осколки мозаичного материала, заказывать на заводе специальные молотки для его колки, рисовать эскизы на дежурствах и перефотографировать у экспертов все книги с мозаикой из Читального зала Строгановки…. Но недобрая гримаса судьбы вдруг показалась в моей творческой атмосфере идей и задумок… Когда я был в Эрмитаже, увидел, что задуманная мною мозаика «Феодор Стратилат» оказалась миниатюрной, то есть во много раз меньше той, которую я собирался сделать да еще и с золотой смальтой, которой у меня вовсе не было. Так я разочаровался в одном виде искусства. Что теперь? Не мозаика, так что теперь? Как ни странно, но когда я фотографировал мозаики в книгах, я почему-то переснял попутно и все работы в стиле  «горячей эмали». И вот разглядывая фотографии, меня заинтересовали перегородчатые медальоны из короны византийских императоров из музея Метрополитен, особенно как были сделаны блики волос в волосах святых. Я задался вопросом: «А что если я тоже смогу такие вещи делать?» Поворот в творчестве был сделан и я увлекся совершенно другим, можно сказать, противоположным монументальной мозаике видом искусства, ювелирным. Материалы и инструменты понадобились теперь уже совершенно другие. Учиться мне было не у кого, муфельной печки не было, поэтому для первых опытов я воспользовался такой печкой на дому одного моего бывшего подследственного. Я чувствовал себя Ломоносовым, как и он перед началом тысяч самостоятельных опытов по плавке стекла. При этом примечательно, что первой записью в моей тетради для фиксации опытов было: «Гилодо Андрей Акимович» - это ведущий эксперт по эмали в нашей стране из Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства. Кто в то время знал, что ровно через 10 лет на презентации конкурса «Национальный символ России» в Президент-отеле мы с ним познакомимся лично, когда он придет как член жюри судить этот конкурс, где участвовала и моя четвертая учебная работа – портрет «Петр Великий», созданный мною  по смальтовой мозаике М.В.Ломоносова. А пока я вел военно-патриотический кружок в подвале школы, где учились мои дети, и заодно пользовался для опытов стоявшей там муфельной печью.

 

                               


 -Расскажите, как началась Ваша  «Большая творческая жизнь» в качестве  эмальера-мозаичиста… 

-Наступил 1995-й, до моей пенсии оставался один год. А я всё продолжал мучиться, пытаясь одновременно обжечь на медальоне разнотемпературные эмали. Тогда я еще не знал, что такая несовместимость - это бич всех эмальеров мира еще со времен фараонов, поэтому в самых богато украшенных эмалями сокровищах больше 5-6 цветов эмалей не увидишь. Получив же вновь очередной отрицательный некачественный результат, так как очень хотелось увидеть в изделии гораздо больше цветов, чем было возможно, я разочаровался во втором виде искусства и задал себе простой вопрос: «Нельзя ли как-то это сделать по другому? Может надо обжигать не вместе, а все по отдельности?» Так я и поступил, получив вскоре целый ряд отдельных мозаичных элементов из эмали самых разнообразных оттенков, из которых я стал складывать, пока не приклеивая, различные изображения – эмалевые мозаики. Я еще и понятия не имел, что такое сделано впервые в мире, что никто такого даже не пытался делать и даже подумать об этом. Я долго готовил материалы и только спустя три года создал первую свою работу. Дальше больше, но это уже художественная учеба и борьба за выразительную мозаичность. Скажу только, что в 2001 году появилась первая публикация в журнале обо мне и моих работах, статью написали из Оружейной палаты, сказав, что аналога не было ни в истории мозаики, ни в истории эмали. У меня было полгода, чтобы как автору подать на Патент, что я и сделал. Так я стал первым в мире эмальером-мозаичистом да еще с защищенными авторскими правами на это. В то же время я показал свою работу профессорам-эмальерам в Строгановке, они удивились, мол, как я «накапал» или «где перегородки?...

 

                                

 

-Какие были первые работы? 

-Почти три года я только подготавливал материалы и плавил разноцветные элементы своей будущей мозаики, при этом я собирал все оттенки, то есть в дело шли даже пережженные или недопеченные как бы бракованные фрагменты. Я также специально перемешивал цвета и тщательно растирал их, так как эмали по своим свойствам до конца не растворяются друг в друге, а ведут себя как соль с перцем, но в результате больших  усилий можно добиться очень близкого к полутону цвета. Три года подготовки! Для первой своей работы я взял обычную доску для резки овощей и собрал на ней «Маленькую Веру», цвета положил прямолинейно, примитивно, ну как у Ломоносова на первой его мозаичной работе. Для второй мозаики я взял мозаичное 3,5-метровое изображение византийской Феодоры. У оригинала, учитывая размеры, каждая изображенная жемчужина у императрицы собрана из нескольких мозаичных частиц, в моей же диаметром всего 21 см, жемчуга из эмали стали цельными и очень красивыми. Примечательно, что только в этой работе первый и последний раз я совместил традиционные накладную и перегородчатую эмали со своей эмалевой мозаикой. Третью свою учебную работу я решил сделать по иконе Андрея Рублева Ангел Златые Власы, кстати, тоже на доске для резки овощей. Далее я сразу решил взять быка за рога и попытаться сделать что-то значительное. По маленькому книжному изображению мозаики Ломоносова я сделал капитальный парадный портрет «Петр Великий», но он в четыре раза меньше, чем его прототип. Как у меня получилось говорит то, что именно этот портрет стал показывать мой уровень «школы», его стали брать на всякие конкурсы и мероприятия, даже напечатали на входных билетах III Петровской Ассамблеи в честь 300-летию Санкт-Петербурга…

 

                                                

 

- Какую технологию Вы применяете, материалы? 

-Технология у меня одна – Эмалевая мозаика Андрея Манджоса или, как обязан писать в клеймах на своих, вернее наших изделиях Московский монетный двор -  «Мозаика Манджоса». Материалы я использую такие, во-первых, конечно, саму эмаль, но эмаль именно горячую, то есть ту, что применяется исключительно для ювелирных изделий и именно ту, с которой работал Фаберже. При этом я специально и принципиально не использую различные зарубежные радиоактивные эмали и, соответственно, значковые, холодные эмали. Во-вторых, металл. В основном – медь – она очень хорошо связуется с эмалью и при обжиге до 1000 градусов очень хорошо себя ведет, не то, что золото-серебро. Их тоже можно, но они дороже, а главное намного мягче и априори часто непредсказуемы. Помимо материалов важен еще и набор инструментов. Он у меня гораздо шире, чем у обычных ювелиров, здесь еще и эмальерное оборудование, печи, ступки всякие, резаки, всевозможные горелки, сетки, магниты, электролиты, кислоты, еще также лампы и очки с лупами, микроскоп, наковальни и, конечно, полное оборудование «левшей»-микроминиатюристов, где одно только микрозубило, пинцет и сверхтонкие цанги для бамбуковых волокон чего стоят…  

 

                               

 

- Сколько времени уходит на одну работу эмалевой мозаики?

-Я, конечно, стараюсь фиксировать время и не только его, я имею в виду расход материалов. Это особенно касается моих учеников. Есть уже сложившиеся принципы, требования, скоростные достижения, даже бывает и гонка день и ночь, но я привык все делать в свое удовольствие, спокойно, с перерывами, без принуждений себя самого… Если взять конкретно, то нельзя всё в кучу… и портрет, и фон, и икону, и орнамент, и скульптуру… всё такое разное. Когда я показал Президенту Ювелирного Дома “Marchak» Доменик Блоншар свою мозаичную вазочку «Каменный бутон», где каждый фрагмент был подогнан до самого дна, она просто не могла поверить, что это так можно было сделать. Бывает портрет небольшой выложишь за неделю, а бывает целый месяц никак не получается панно в разы меньшее… Принцип мой такой – хотя бы один элемент какой-нибудь «прёт», лезет в глаза, надо это место переделывать, так и переделываешь… Что-то делается дни, что-то месяцы, а что-то годы. Моя мозаика «Джоконда Манджоса», задуманная еще 10 лет назад, только сейчас, наконец-то, оформилась в своей окончательной эскизной идее, как мадонна, кормящая младенца  с отражением художника – Леонарда да Винчи, за спиной. 

- У Вас есть мечта открыть музей «Эмалевая комната» - как вы себе ее представляете?

-Да, точно, именно мечта. Уже есть коллекция Эмалевых мозаики, которые могут органично войти в этот музей. Почему Комната, да так созвучней с раскрученной сверх меры Янтарной, что уже хорошо и сразу понятно, что этот музей будет только из другого материала. Тогда возникает вопрос, а из какого, а оказывается из гораздо лучшего, более красочного, более богатого и интересного во всех смыслах… При этом я хочу не только стены, но и потолки, пол и экспонаты сделать эмалевыми, а главное не одно помещение, а Рубиновый, Изумрудный, Сапфировый и друге залы, как бы «Эмалевые Палаты». В проекте также задумано создать вокруг целый парк художественных достопримечательностей. Вот к этому и стремлюсь по жизни, поэтому расставаться со своими изделиями очень не люблю, так как их видеть должны все. А были уже и две кражи, и отбор итальянской таможней, и подарки, и, конечно, приобретения. 

 

                                                   

 - Выполняли ли Вы уже работы для храмов и монастырей?

-Пока не приходилось, я очень хочу, конечно, с ними работать, создавать уникальные вещи, но хотелось бы, чтобы всё на достойных началах. Кстати, «Эмалевую комнату» можно было бы открыть в каком-нибудь монастыре и вместе ее и демонстрировать, и поддерживать. А пока я вижу обратную тенденцию – из монастырей почему-то совсем убирают музеи или последние почему-то принадлежат не им. Я бы на месте нашей РПЦ наоборот бы делал все, чтобы привлечь паству и самые широкие слои населения. Посмотрите на принципы деятельности в Ватикане Музея Церковного искусства, ведь там есть даже Дали, то есть подход более смелый, более широкий, но зато более интересный для людей. Я, конечно, не призываю любить сюр-реализм, но моё искусство, к примеру, очень бы вписалось. Очень надеюсь, что у нас все скоро наладится.

                                                


- А есть у Вас какие-то, кроме музея, другие интересные проекты?


-Да, таких проектов у меня много и они постоянно появляются новые. Я тут все перечислять и тем более описывать не буду, остановлюсь на самых для меня интересных  Их три самых-самых. Первый из них – это, чтобы была выпущена наконец первая в мире мозаичная монета! Желательно «Мозаичный рубль». Я сейчас пытаюсь достучаться до Центрального банка, но вот пришло уже от них третье письмо и вновь они отвечают невпопад. Я им про возможность показать себя передовой страной на коллекционном мировом рынке монет, о событии в истории мировой культуры, а они мне все что-то твердят про многотысячные инвестиционные тиражи, инкрустация которых невозможна. С ГОЗНАКом и Монетным двором мы собирались все тысячи медалей инкрустировать – это было возможно, а десяток-сотню монет по мнению чиновников, которые даже не видели техники – невозможно… Я, конечно, стараюсь убедить и делать обходные маневры, но такая зашоренность в конце-концов может привести к тому, что такую супер оригинальную монету выпустит какая-то другая страна, правда, ей придется в любом случае заказывать чеканку на нашем ММД.  Эскиз такой монеты с изображенным на ней флагом, мозаику в котором можно будет менять по желанию, я уже сделал. Другой проект я уже пытаюсь раскрутить с 2010 года – идея создания «Глобуса Памяти». Я уже начал делать небольшой ювелирный диаметром  всего 50 сантиметров, но уже включил его в монументальный, увеличенный аналог в музейный проект «Эмалевая комната» для размещения на улице. Суть проекта проста – все погибшие во время Второй мировой войны – 70 миллионов впервые будут показаны так, что будет видно в сравнении, какие потери понесла каждая страна в этой самой кровопролитной войне, то есть границы стран будут не географическими, а в зависимости от этих потерь из расчета, что один мозаичный элемент будет обозначать 1.000 погибших и возможно такие элементы сможет разместить каждый желающий. Третий мой проект особенно важен сегодня, когда на границе нашей страны идет настоящая война. Речь идет о первом знаке особого отличия за служение России, Русскому миру, но не просто знаке, а впервые в современной истории нашей страны - знаке монументальном, то есть именно не индивидуального ношения, а для размещения его на стене. При этом я уже сделал пилотный образец  такого знака - «Большой Георгиевский Крест»…

 

                                 


                                                                                                                    Беседовала Инна Волкова

   

 

 

 

 

   

 

 

 

Морские-пейзажи